Сегодня нашими собеседниками стали Виктор БАНЕЦКИЙ, гендиректор фирмы «Протор», Наталья АЛЕКСАНЯН, директор клиники эстетической косметологии и стоматологии «МЛАДА», и Евгений НАГДАЕВ, совладелец аптечной сети «Медиал».

Справка «41»:
С услугами фирмы «Протор» за многие годы ее существования знаком практически каждый зеленоградец, у кого есть дома бытовая техника. Клиника эстетической косметологии и стоматологии, специализирующаяся в индустрии красоты за 8 лет своей деятельности обслужила 22 тыс. горожан, 8 тыс. из которых — постоянные клиенты, а в этом году в Зеленограде фирма открыла первую кофейню «Смоковница». Аптечная сеть «Медиал» ежедневно обслуживает от 5 до 10 тысяч зеленоградцев.

По традиции мы задали нашим визави три вопроса.

Отразился ли на вашем бизнесе мировой финансовый кризис?

Н.Алексанян:
— У нас реальная сфера деятельности — мы производим услуги, востребованные населением: это салон красоты, медицинские услуги, общественное питание. Если за последнее время и снизилось их потребление, то незначительно. Современная женщина такова, что она скорее перейдет на «хлеб и воду», чем откажется от привычного образа жизни или от любимых услуг.
Но я заметила и другое — кризис положительно сказался на рынке труда, где враз оказалось много специалистов, которых уволили из-за закрытия предприятий. Для нас всегда было проблемой найти нужного профессионала. Сейчас они более доступны и не проявляют завышенных амбиций и запросов.
Наши люди очень гибкие и могут молниеносно приспособиться к чему угодно: прошла же наша страна революцию, пережила Великую Отечественную войну, перетерпела перестройку и дефолт. Сейчас, на мой взгляд, страдают пока только «мыльные пузыри» акционерных обществ и отечественные производители, интегрированные не в российскую экономику. Хотя со временем их лоббистские действия в правительстве могут привести к серьезным проблемам для всех нас.
Е.Нагдаев:
— Вряд ли люди в условиях кризиса пожертвуют здоровьем. А если серьезно, то наш бизнес достаточно консервативен, инертен — и пока никаких изменений мы не ощущаем. Разве только прогнозируем повышение спроса на сердечнососудистые лекарства (у нас самыми популярными обычно бывают желудочно-кишечные препараты).
Другое дело — управление бизнесом. Тут ситуация сложнее: сейчас ощущается трудность с доступом к кредитному финансированию — это в фармацевтике необходимый инструмент для гибкого и динамичного ведения бизнеса. Сейчас везде повышаются кредитные ставки в банках. Хотя, по сути, мало что изменилось и, на мой взгляд, реальная стоимость кредитов, которая должна быть
доступна бизнесу, — ставка рефинансирования ЦБ плюс «маржа» в размере 3-5%, что составляет всего 13-18%, сегодня же многие банки задрали проценты до неподъемных — 30-40 %. Чем это нам грозит? В любом бизнесе есть товаропроводящая цепочка: дистрибьюторы, оптовики и розница (аптеки «Медиал» — это розница). Мы пользуемся у оптовиков и дистрибьюторов доверием и спокойно можем брать товарные кредиты. Однако последствия кризиса и отсутствие финансовых кредитов могут негативно сказаться на закупке дистрибьюторами импортных лекарств, то есть попросту те исчезнут с аптечных полок. А ведь у многих зарубежных лекарств нет наших достойных аналогов. Сегодня на отечественном рынке 60% лекарств импортные.
В.Банецкий:
— До конца просчитать последствия сложившейся ситуации на мировом рынке невозможно. Что касается нашей фирмы, то, к примеру, в октябре, когда эта тема массово обсуждалась, в «Проторе» повысились продажи бытовой техники, в ноябре — уже появилась тенденция снижения продаж. При этом структура спроса изменилась в сторону более качественной и дорогой техники. Да и сами фирмы предпочитают продавать именно такую технику, поскольку на некачественной бизнес не сделаешь — покупатель вправе ее обменять или вернуть свои деньги.
Кризис принес и положительные моменты в бизнес — рынок труда, наконец-то, повернулся в сторону работодателя. Кризис стал лишним поводом пересмотреть структуру компании, избавиться от «балласта», улучшить качество персонала. Если летом на объявление о приеме на работу откликалось 1-2 человека — в основном, студенты, требовавшие себе заработок в 2 тыс. $, то теперь в день звонит до 50 человек, с опытом работы, соответствующим образованием и не столь амбициозных в плане зарплаты. Сегодня видно, что для людей меняются жизненные ориентиры, они уже не гонятся за длинным рублем, им нужна стабильная работа и зарплата.
Для большинства бизнесменов кризис стал весомым поводом переосмыслить затраты и планы развития компании. Банки сегодня ищут повод как бы отказать бизнесу в кредитовании — они спасают свой бизнес, что им до чужого? Предприятия и фирмы сворачивают многие перспективные проекты и планируют свое развитие, исходя только из собственных средств. Деньги, выделенные государством в банковскую сферу, до реального бизнеса не доходят.

Насколько эффективна система поддержки малого и среднего предпринимательства?

Н.Алексанян:
— Есть очень хорошие начинания и действия властей в части предоставления субсидий и субвенций. Особенно полезна работа Муниципального фонда поддержки предпринимательства, который многим помогает недорогими кредитами. Но масштаба таковой существенно недостаточно.
Помимо финансовой помощи необходимо пересмотреть трудовое и налоговое законодательство. Например, малому бизнесу слишком обременительны нормы ТК, который нагружает ненужным бумаготворчеством. Количество томов налоговых деклараций и обязательных документов для «упрощенки» нужно свести к одному листу в год, который мог бы сделать любой малообразованный предприниматель без помощи высококвалифицированных бухгалтеров. Сбереженные таким образом от бессмысленного уничтожения леса, необходимые для производства мегатонн бумаги для этих отчетов, принесут стране существенно больше пользы.
Вопрос о собственности — по-прежнему ключевой для развития нашего государства. Если малый бизнес не будет иметь недвижимой собственности — он развиваться не будет. В этом вопросе впечатление такое, что государственное крепостное право в России до сих пор действует. В середине 1990-х малый бизнес лишили возможности выкупать арендуемые у государства помещения, при этом построиться самому — просто нереально. Это лишает предпринимателей не только уверенности в стабильном будущем своих семей, но даже надежды на выживание бизнеса. В высшем эшелоне власти наши проблемы
все-таки понимают — президент издал указ о выкупе арендуемых помещений. Но этот указ в силу непонятных причин не действует. Малый бизнес — соль земли, это самый массовый бизнес в мире, где трудится большинство населения, без него не будет развития страны.
Е.Нагдаев:
— В отношении нашей сети я такой поддержки особо не чувствовал. Впрочем, мы не так давно вели переговоры о получении возмещения части процентной ставки по кредитам с Фондом поддержки малого бизнеса, но вопрос приостановился в связи с кризисом.
На мой взгляд, в условиях текущего финансового кризиса, до стабилизации ситуации и в помощь малому бизнесу правильно было бы значительно сократить арендную плату за муниципальные помещения (возможно до 50%). Или, по крайней мере, Департаменту имущества не повышать расценки за аренду, как это делается ежегодно. Это реально многим поможет выжить, сохранить рабочие места. И в дальнейшем стоило бы на законодательном уровне закрепить за добросовестными предпринимателями право выкупа арендованных у города помещений в собственность.
В.Банецкий:
— Для меня это как виртуальный мир: говорят, что поддержка бизнеса существует, но пощупать и получить ее нельзя. Хотелось бы четко понять порядок предоставления такой поддержки. Предполагаю, что для ее получения существуют узкие рамки, и помощь оказывается крайне избирательно, например, инновационному бизнесу. Не понятно только, чем мы хуже? Торговля и услуги по ремонту бытовой техники — это социальный бизнес, с которым сталкивается каждый человек, фактически исключен из сферы поддержки малого бизнеса. И этому бизнесу необходимы огромные оборотные средства. Сегодняшняя торговля
не чета обычному прилавку — нам требуются новые технологии, IT-оборудование, современный дизайн, высококвалифицированный персонал — иначе не выживешь. А в сфере бытовых услуг тоже нельзя работать по старинке: плазменные телевизоры, цифровая техника требуют специального подхода и оборудования, здесь не обойтись одной отверткой.
По поводу выкупа помещений я целиком согласен с коллегами — это было бы большим подспорьем бизнесу. Необходимо разработать четкий механизм оценки стоимости помещения и порядок его выкупа и дать такое право добросовестному арендатору. Сегодня, напротив, существует практика по ежегодному повышению
на 25-30% ставок арендной платы, услуг ЖКХ, стоимости электроэнергии, связи. И это притом, что годовая прибыль у бизнеса не может расти такими темпами. А «льгота» для малого бизнеса — специальный коэффициент по оплате за аренду муниципального помещения, уже давно перестала быть таковой. С коммерческой же структурой легче договориться о снижении цены аренды в трудный период.

Что для вас — благотворительность?
Обязан ли успешный бизнесмен быть меценатом?

Интересно было послушать: помнят ли наши предприниматели в столь неоднозначное время эти слова?
Н.Алексанян:
— Благотворительность не должна быть показной, сделанной на публику — это лукавство в рекламных целях. Творить благое — веление души и делается без огласки. А англосакское понятие «меценат» мне не нравится, оно из серии показного, ненастоящего, да и переводится как «бескорыстный покровитель науки и искусства», что часто направлено не на благие цели.
Возможность благотворить для меня — это великое счастье и внутренняя потребность.
В.Банецкий:
— Благотворительность — прежде всего, элемент участия бизнеса в общественной жизни, но при этом она не должна становиться саморекламой. При возможности мы помогаем людям: не отказываем малоимущим в бесплатной починке холодильника или просьбе продать что-то дешевле. Это моральная сторона бизнеса.
Меценатство сегодня превратилось, скорее, в большую политику. Ранее мы помогали детскому приюту в Крюково. Но постепенно у городской власти стало появляться все больше средств, и такие учреждения стали более обеспеченными. Появилась другая тенденция — кто-то может воспринять твою посильную помощь уже как оскорбление.
Е.Нагдаев:
— Не люблю слово меценат, хотя являюсь членом попечительского совета театра
«Ведогонь», участвую в шефской помощи подлодке «Зеленоград». Это моя личная
инициатива и убежденность. Я — не меценат, но счастлив, помогая людям. Бизнес должен заниматься благотворительностью — это, если хотите, часть его социальной ответственности. Другая его задача — он должен быть устойчивым и обеспечивать рабочие места и постоянную зарплату людям на него работающим.
Занимаясь бизнесом, предприниматель пытается приблизить себя к людям и поэтому не может отворачиваться от их проблем. Бизнес — общественная деятельность. Я всегда откликаюсь на просьбы управ и муниципалитетов о помощи горожанам и расцениваю это как свой общественный долг.

Вместо послесловия

Знаете ли вы, к какому в итоге выводу пришли наши собеседники-бизнесмены? Кризис — кризисом, подытожили они, но бизнесу, действительно, полезно встречаться, пусть даже хотя бы ради обмена опытом — коллективно решать проблемы как-то проще.
В конце беседы предприниматели даже предложили нам организовать такую встречу.