В моей жизни, как в жизни каждого человека, были кладбищенские истории. К ним можно по-разному относиться, у кого-то они могут вызвать раздражение или неприятие. Но мне очень хочется ими поделиться. Я долго думала, прежде чем это сделать, боясь совершить этическую ошибку. Но, в конце концов, самая большая ошибка — все время бояться совершить ошибку. Подобные истории наверняка созвучны тем, что передают из уст в уста.

Итак, история первая…

Она вернулась домой после очередной неудачной попытки устроиться на работу в другом городе. Он ее ждал. Они встречались всего полгода, но их что-то неудержимо друг к другу тянуло. Она не раз предлагала ему пожениться.

— Уж замуж невтерпеж. Кто сейчас женится-то? Женятся, если только ребенок есть, — отвечал он спокойно. — Тады ой, да?

Она молчала. Родить она не могла. Вторичное бесплодие на фоне гормональных нарушений. Но в этот раз, когда она вернулась домой, в общем-то, из-за него, он ее удивил.

— Хочешь кофе? — она была так рада его сегодня видеть.

— Хочу. Хорошо бы и коньячку, — его глаза смеялись, по нему было трудно заметить, но она почувствовала, что он счастлив. (А она сразу вспомнила слова из своей любимой Нюркиной песни в исполнении Яны Дягилевой: «Приходили женихи, приносили коньячок, объясняли, что почем).

Кофе он выпил залпом и неожиданно сказал:

— Знаешь, я хочу семью. Хочу ребенка. — Она удивленно смотрела на него во все глаза: сам заговорил об этом, с ума сойти!

Помолчали.

— Ты прогуливаться собираешься сегодня?

— Да. Пойдем на кладбище. (Сходим к блаженной Марфе, духовной дочери Иоанна Кронштадтского, — это она подумала про себя).

Они сначала зашли к его другу, он еще спросил:

— А вы зачем на кладбище собрались? Не кресты с могил снимать на металл?

— Не для этого. Это секрет, — твердо сказала она.

Она была ночью на кладбище впервые.

— Пойдем с бокового входа. В главный нас не пустят.

Они подошли к забору. Она трепетала, вцепилась в свой нательный крест, читала все молитвы, какие знала.

— Постой здесь, — сказал он и ушел вглубь кладбища.

Вернулся через минуту и провел ее к участку недалеко от входа.

— Это Андрей. У него погоняло было «Сквозняк». «Сквознячок». Он умер от передозы на той квартире, где мы были сегодня, в той комнате, где ты сидела сначала на диване, а потом на полу, скрестив ноги.

Она ласково провела рукой по фото на памятнике. Погладила.

— Ну, пошли.

Они шли к могиле Марфы, а он посветил фонариком, поднял к глазам часы, которые, кстати, она подарила ему на день рождения — 00 часов 5 минут.

Они нашли указатель к могиле Марфы. «Выстрадывайте, выплакивайте ежедневно свои грехи» — было написано на нем. И — образ Марфы.

— Ой, какие глаза… (В небо устремленные, неземные какие-то).

Через минуту они уже подходили к Марфиной могиле.

— Интересно, как они здесь дорожку проложили, здесь же не пройти было…

Пришли.

Она вдруг посмотрела в звездное небо и сама почувствовала, как у нее сделались такие же неземные, какие-то странные глаза. Как у Марфы на указателе к могиле. Она произнесла вслух: «Марфочка, сделай так, чтобы я родила ребенка или двух, или сколько Бог даст (а про себя добавила: от Сергея). Вслух сказать это не решилась. Рядом были похоронены монахини, кажется, из Усть-Медведицкого монастыря (Волгоградская область). Помолились за православных христиан и всех людей во всем мире.

Ушли.

— Завтра я пойду на кладбище снова, одна, — сказала она.

— В какое время суток?

— Ночью.

— Знаешь, я слышал, два паломника ели песок с могилы Марфы.

— Ну нет, я песок с могилы Марфы есть не буду! Ни за что!

Пришли домой.

Легли спать.

На следующий день она вечером собралась на погост. От страха молилась всю дорогу, вспугнутые кладбищенские коты и собаки пугали ее своими дикими криками. Ей было очень страшно. Но вот она у могилы Марфы. И надо же было такому случиться, чтобы именно у могилы с ее уст сорвалась молитва: «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, молитв ради Твоея Матери помилуй мя!».

Как только она это произнесла, колени подогнулись, она уткнулась лбом в могилу, почувствовала песок на губах, проглотила его.

На обратном пути зашла в храм Трисвятой Троицы. Служба кончалась, и последние слова священника были такими: «Иисус всегда там, где мы его призываем».

Далее по сюжету хорошо бы написать, что через девять месяцев она родила дочь. Назвали Марфой. Но, увы, этого не случилось.

P.S. Сколько ни искала она потом могилу парня по имени Андрей у боковой калитки, так и не нашла. На фото у той могилы, к которой подводил ее Сергей, был изображен человек с другим именем.

Она спросила потом у Сергея:

— Зачем ты мне тогда наврал? Зачем это придумал?

— Я никогда не вру просто так, — ответил он и больше ничего не объяснил.

 А.КОШЕЛЕВА