В тот же день отец ушел на фронт, и с тех пор не было о нем никаких известий. Мать осталась с четырьмя детьми: кроме Сережи, которому не исполнилось еще и двенадцати, у нее были три дочки — восьми, четырех и двух лет. Сережа, сразу повзрослев, чувствовал себя единственным мужчиной в доме и старался во всем помогать матери.

Враг рвался к Ленинграду. Деревню Марьино поочередно занимали то наши, то немцы. Коварство и жестокость врага были беспредельны. Выгнав население на сорокаградусный мороз, фашисты прикрывались людьми во время боя. Двухлетняя Шурочка забилась под кровать. От страха она не могла даже плакать. Все теплые вещи немцы у населения отбирали. Сергей и старшая сестренка Валя сильно обморозились. Впоследствии у Сергея первые фаланги пальцев ног отвалились.

Постоянно хотелось есть, но раздобыть что-либо съестное было очень сложно. Когда в бою убивали лошадь, она сразу же замерзала. Все, кому удавалось ее обнаружить, украдкой от немцев маленькими топориками отрубали небольшие кусочки вместе с кожей и ели сырое мясо.

Окончательно закрепившись в Марьине, немцы погнали население в свой тыл. В деревне Жаборы Псковской области мать отдавала еду детям, а сама мучительно голодала. Сергей ее там и похоронил. Мальчишка остался с тремя младшими сестрами. Скитались в чужой деревне, среди чужих людей, живших впроголодь из-за постоянных немецких грабежей. Было стыдно просить помощи. Но, как говорится, «голод не тетка». И Сергей вместе с сестренками выходил на перекресток дорог. Восьмилетняя Валя и четырехлетняя Паня стояли по бокам, держась за одежду брата, а двухлетняя Шурочка — на руках. Так он стоял, не произнося ни слова, а слезы градом катились по щекам... Иногда что-то подавали. Этим и питались. Особенно тяжело было пережить зиму.

...Наконец наступила весна. Сергей стал работать пастухом. Сердобольные женщины наливали ему в кружку немного молока, которое он отдавал сестренкам, в первую очередь, младшей. Для себя и старших сестер добывал «подножный корм»: щавель, различные коренья, ягоды, грибы... Сестры, как могли, помогали ему. Приближалась зима. Детей определили в детский дом. Но это была лишь крыша над головой. Питание было настолько скудным, что детям приходилось побираться. Младшая сестренка все время болела и плакала. Одна пожилая женщина иногда брала ее к себе, но Шурочка, как только поправлялась, просилась к брату и сестрам.

Однажды Валя заболела тифом. Ее обрили наголо и определили в другой детдом. Так они и выросли в различных детских домах.

Но Сергей не мог больше находиться в детском доме. Для него главным было то, что сестренки теперь кое-как устроены, а сам  он решил пойти к партизанам, чтобы отомстить за родителей и свое поруганное детство. В лесу он встретил мальчика, который тоже искал партизан. Немцы их заметили и начали стрелять. Того мальчишку убили, а Сергея жестоко избили и погнали в Германию. На другой день жители деревни обнаружили в лесу труп мальчика с изуродованным до неузнаваемости лицом и приняли его за Сергея. Бабушка, которая помогала осиротевшим детям, и сообщила сестрам, что брат погиб.

А Сергей попал в Освенцим, где пробыл около двух месяцев. Однажды в группе из 15-20 человек он был выведен на расстрел, но взрослые спрятали мальчика за своими спинами, и пули миновали его. Ночью, выбравшись из-под груды мертвых тел, Сергей пытался бежать. Его снова поймали, избили и полуживого бросили в машину-газовую камеру («душегубку») и повезли дальше. Очнувшись, ему удалось выломать доску в днище машины и бежать. Измученный и голодный, он все еще надеялся найти партизан, но вновь был пойман и вывезен в Германию. В одном из пограничных городов зажиточная семья взяла его в работники.

Наконец, Красная Армия заняла этот город. Вместе с регулярной армией Сергей дошел до Берлина, очень хорошо освоил немецкий язык, помогал красноармейцам общаться с немцами.

Вернувшись после войны домой, Сергей увидел на месте родной деревни поле, изрытое воронками. Кое-где из-под земли вырывался дымок — местные жители из воронок устроили землянки.

Прежде всего, Сергей разыскал сестер. Когда им сообщили, что их ищет брат, не поверили. Но не могли сдержать слез радости, убедившись, что это действительно он.

Жизнь продолжалась... До войны Сережа успел окончить только 4 класса средней школы. Но чтобы зарабатывать на жизнь, необходимо обучиться какой-нибудь специальности. И он поехал в Ленинград.

Сергей экстерном сдал экзамены за 5-7-й классы средней школы и поступил в ремесленное училище, окончив которое, стал работать на машиностроительном заводе. Его уважали за трудолюбие и ответственное отношение к делу.

Так случилось, что знание немецкого языка оказало Сергею «медвежью услугу». Однажды, подойдя к группе военнопленных немцев, работавших на ремонте подъездных путей к заводу, он заговорил с ними. И... «закрутилось колесо»: кадровик начал выяснять, откуда он так хорошо знает немецкий и как посмел сдаться в плен. Все клокотало в его груди. Хотелось не рассказать, а прокричать о том, как его водили на расстрел, сколько раз он пытался бежать, сколько раз его избивали до потери сознания, как голодал. Виноват ли он, что остался жив? Схватил со стола чернильный прибор, хотел запустить в дознавателя, но ему стало плохо. Не осудили, но объясняться приходилось потом не раз.

Впоследствии только со своей женой Раечкой (моей сестрой) он делился переживаниями, только рядом с ней оттаивала его душа. Познакомились они в 1952 году, а в 1953-м поженились. В Ленинграде они жили у тети Оли в коммунальной квартире. На площади 20 квадратных метров ютились 9 человек. Сундук (приданное Раи) пригодился вместо кровати. В 1954 году в их жизни произошло два самых счастливых события: родился сын Саша, и они получили свое жилье — комнату в коммуналке.

Сергей продолжал ездить в командировки, чтобы больше заработать и помогать сестрам, пока у них не появятся свои семьи. А Вале он помогал до конца жизни, так как ее судьба сложилась труднее, чем у других.

Детство Раи тоже опалили огненные языки войны, и она также чудом осталась жива. Но это другая история.

 С.БУДАРЦЕВА, 18-й мкрн