ЭТО СЛУЧИЛОСЬ в пору моей юности, а многим очевидцам таинственного и загадочного события было тогда по 16-17 лет. Как правило, в этом возрасте люди чаще всего бывают неисправимыми романтиками, когда мир воспринимается больше сердцем, когда порывы души еще не заглушает голос рассудка, когда кажется, что тебе все по плечу, и нет таких препятствий на пути, которые нельзя было бы одолеть.

Произошло это в то время, когда мы, курсанты Херсонского мореходного училища им. П.П.Шмидта, поступившие после 8-го класса и успешно закончившие первый курс, с июля по август 1973 года проходили свою первую морскую практику на борту трехмачтового парусного барка «Товарищ».

Трудно пересказать, что чувствует 16-летний юнец, идущий в открытом море под всеми 25 парусами. А карабкаясь по вантам на 30-метровую высоту мачты, чувствуешь себя не иначе, как настоящим «морским волком». Каким наслаждением было, находясь в Ялтинском или Новороссийском порту, вышагивая в черных клешах по выдраенной до блеска деревянной палубе, картинно достать из парусинового мешочка настоящую трубку, набить ее табаком, выпотрошенным из «беломорины», и погрузиться в клубы табачного дыма на глазах у восхищенных девчонок, гуляющих по набережной!

Таким вот оригинальным способом пытались казаться мы, 16-летние, немного старше, взрослее и мужественнее. Изо всех сил мы старались выглядеть видавшими виды настоящими моряками. Ради этого мы безропотно переносили и бесчисленные вахты, и бесконечные авралы, и августовский зной, когда до седьмого пота драили песком деревянную палубу барка.

ИТАК, ПОЗАДИ остались Херсон, Одесса, Ялта, затем Новороссийск, Сочи и Батуми. Выйдя из Батуми, барк взял курс на северо-запад, чтобы вдали от торговых путей отработать хождение под парусом и другие вопросы морской практики, то есть все то, что должен знать и уметь каждый матрос. Мы несли вахту у настоящего штурвала. Это «колесо» поворачивалось со страшным скрипом, и с ним физически было нелегко справиться одному человеку, поэтому вахту мы несли по двое, удерживая заданный курс по компасу и выполняя все команды штурмана. Кроме вахты у штурвала на баке постоянно находились двое впередсмотрящих, оповещавших вахту обо всем, что замечалось впереди по курсу.

В одну из теплых летних ночей в кубрике раздался непонятный шум. Это с палубы спустился вниз один из до смерти напуганных впередсмотрящих. Проснувшись, многие сразу не поняли, о чем сбивчиво говорил перепуганный паренек, но ясно было одно: кто-то нуждается в помощи и кого-то нужно «срочно спасать».

На море был штиль, над головой висели крупные яркие звезды, на палубе тихо, и лишь луч прожектора щупал морское пространство, тщетно пытаясь что-то в нем отыскать.

Оба впередсмотрящих в один голос уверяли, что со стороны правого борта слышали крик... женщины. О чем она кричала, никто из них не мог разобрать. Это же подтвердил и вахтенный у штурвала. Но откуда в открытом море взялся этот крик, если долгое время вблизи нас не проходило ни одно судно?! Это обстоятельство и всполошило ребят, заставив их доложить обо всем по команде и даже разбудить безмятежно спавших товарищей.

Было на редкость тихо.

Слышалось лишь, как форштевень режет воду, и она, пенясь и фосфоресцируя, разваливается по обе стороны корпуса барка. В открытом море такую тишину можно познать только на паруснике, где нет гула и вибрации от работающих двигателей. Здесь только тихий шелест волны и редкое похлопывание паруса.

И ВДРУГ... Произошло нечто невероятное. Конечно, мы только что слышали обо всем от наших товарищей, но когда раздался крик со стороны моря, то наши ноги невольно  приросли к палубе.

Несомненно, кричала женщина. Но кто она, откуда взялась здесь, в открытом море, и, главное, где она? Эти вопросы не давали никому покоя.

Шлюпка была готова к спуску. Прожектор буквально метр за метром ощупывал водную гладь, но никого обнаружить так и не удалось. Оставалось совсем немного времени до рассвета. В сумерках морская гладь стала лучше просматриваться. Но вокруг — по-прежнему ничего. Ни лодки, ни плотика, ни спасательного круга, даже ни единой дощечки, что могло бы указывать на признак беды. Загадочный крик больше не повторился. Те, кто был ночью на палубе, поделились утром своими впечатлениями с остальными ребятами.

Видя, что ночное событие взбудоражило буквально весь экипаж, руководитель практики, как мог, попытался сам ответить на волнующие вопросы. Он рассказал о том, что море иногда способно издавать различные звуки, даже напоминающие голос человека. Однако многим из нас это объяснение показалось неубедительным. Нам было непонятно: зачем морю понадобилось вдруг издавать звуки, напоминающие женский голос, для чего морю нужно вводить человека в заблуждение, да и способно ли оно на это вообще? И что означает этот крик? Неужели само море женским голосом взывает о помощи? Такое огромное, сильное, порой беспощадное к нам, людям...

С ТЕХ ПОР МИНУЛО 37 лет. Но и поныне, вспоминая об этом событии, я не могу найти разумного объяснения. Тут невольно вспомнишь о мифических сиренах — предвестницах кораб-
лекрушений древнегреческих мореплавателей, задумаешься о наших русалках, обитающих, по российским поверьям, в речных омутах.

А может быть, стоит вспомнить и о Фрези Грант. Что, если и в самом деле не выдумал «добрый сказочник» Александр Грин свою Бегущую по волнам? Может быть, он тоже слушал поразившие его воображение рассказы от балаклавских или феодосийских рыбаков? Как знать. Быть может, и по сей день Фрези Грант шлет добрый привет романтикам — всем, кто еще, не очерствев душой, способен  услышать  ее зов.

Неправда, что время романтиков уже прошло. Без них мир потускнел бы, а история бы остановилась. Если же и вы в душе не лишены романтического восприятия мира — рискните выйти в море под парусом. Может быть, и вам повезет.

 И.СИДОРОВ