Зеленоградская компания ЗАО «Нанотехнология МДТ»  в прошлом году отметила свое 15-летие. Сегодня она уверенно занимает экономическую нишу в Европе на рынке нанотехнологии, а также имеет хорошие партнерские связи в Америке и Азии. По оценкам экспертов, нанотехнологии станут ведущими в XXI веке и будут способствовать развитию экономики и социальной сферы общества. Они могут стать предпосылкой новой промышленной революции. Но это все — еще впереди. А пока предлагаем читателям  размышления генерального директора ЗАО «НТ МДТ» Виктора БЫКОВА о днях и делах насущных возглавляемой им компании.

— Виктор Александрович, если сравнивать статистические данные роста продаж по годам сканирующих зондовых микроскопов NTEGRA, видно, что вы последовательно продолжаете укреплять и расширять свои позиции. Естественно, у вас имеются перспективы развития компании. На чем они основаны?

— Будущее, как человека, так и компаний,  всегда базируется на планах.  У нас в развитие НТ МДТ они заложены довольно большие.  Не скрою, что эти планы  связаны и с развитием нашей технико-внедренческой зоны «Зелено-град». Но вместе с тем появилась и масса дополнительных проблем, поскольку на сегодняшний день в плане зоны существует еще много неясностей. Не буду на них останавливаться — это тема отдельного разговора. Перейду непосредственно к развитию нашей компании. Планы — это одно, но ведь и существующие проблемы нужно решать. А эти решения зачастую от нас не зависят.  Посмотрите, какая сложилась ситуация в НТ МДТ с помещением: мы ведь все эти площади арендуем уже 15 лет. А в настоящее время, например, арендную плату могут увеличить раза в три. И никуда не денешься. Но такое нестабильное состояние, естественно, негативно сказывается на нашей деятельности. Далее. Как вы знаете, компания располагается на двух территориях: здесь и в «Технопарке «Зеленоград». Так уж сложилась наша судьба. Но для работы, для расширения производства это не очень удобно. И кроме всего сказанного,  мы уже не первый день взяли курс на разветвленную структуру производства, на интеграцию. Точнее — плотнейшую интеграцию вообще в мировую систему товаропроизводства.

— Каким образом вы планируете это осуществить?

 — Конечному пользователю нашей продукции глубоко безразлично, каким образом она произведена. Волнует качество, сервис, своевременность поставки. И именно это мы должны обеспечить, а то, что нельзя или невыгодно делать у себя сегодня, можно делать практически в любом месте мира, где выгодно. Например, точные механические детали можно делать в Ирландии, при больших объемах – в Китае.  Разработка конструкторской документации, сборка и выпуск конечной продукции – это то, что всегда следует полностью контролировать, и именно это мы предполагаем развивать в Зеленограде. Почему так? К настоящему времени культура механообработки у нас в России осталась на уровне 70-х годов. Скажем, те станки, которые мы имеем, вряд ли улучшились за последние 30 лет эксплуатации. То же относится и к квалификации персонала. Если до 90-х годов существовала государственная система подготовки кадров, то сегодня ее нет. Если станки еще можно купить за обозримые для нас деньги, то культуру не купишь, ее надо развивать, а на это нужно кроме денег еще и время.  Но все это бессмысленно, если на рынках не будет продукции. Вот и возникали существенные опасения за саму возможность развития в области материальных производств.

— Сегодня эти опасения уже в прошлом. Почему?

— Рисков много, но опасений в  принципиальных трудностях — нет. Мои коллеги и я поняли, что можно совершенно нормально работать по другой, «открытой» схеме — не замыкаться ни на натуральном хозяйстве, ни на внутренних возможностях страны.  Определенную часть деталей мы, конечно, будем делать у себя. А вот те, которые не очень удобно изготавливать на наших универсальных станках, а со временем большую, основную часть, будем изготавливать по кооперации.

— Вы уверены в 100%-ой гарантии качества такой продукции?

— К сожалению, сегодня у нас в России с материалами некая напряженность. Вроде бы все можно купить, но вот уверенности, что это тот же самый материал, который был вчера, нет – утеряны стандарты. А для нас это очень существенно. Потому что машины, комплексы, которые мы сегодня изготавливаем и продаем,  все это оборудование исключительно высокой точности. В настоящее время механообработка по точности достигла того же уровня, на каком у нас в свое время находилась микроэлектроника. И те же самые станки-автоматы с обратными связями как раз и обеспечивают тот высокий уровень, который сам человек просто не в силах достигнуть.

— То есть тульскому Левше делать в НТ МДТ нечего?

— Его умение необходимо в сборке. Задача сборки многосвязанных систем трудно формализуемая, и в этом месте человек пока выигрывает. Потому что задача формализации по сложности выше задачи сборки. Ее решение оправдано только на больших партиях. Тонкие как у нас системы позиционирования, сканеры, системы регистрации взаимодействия, которых не надо тысячи, — их человек может собрать значительно эффективнее существующих пока автоматов. Пока человек и выигрывает из-за того, что номенклатура очень большая, разнообразная, множество вариаций, а количество исчисляется десятками, а не десятками тысяч.  И еще один нюанс — специфика работы в компании. Допустим, мы в год делаем 150-200 машин. Вы сами видели, что НТ МДТ — не машиностроительный завод. Хотя и на них, да и на других производствах до сих пор только на некоторых участках стоят одни автоматы, а люди все равно присутствуют. У нас же тем более от человеческого фактора нельзя отказаться. Профиль компании — научное приборостроение, которое мы и предполагаем развивать дальше. А также научно-технологическое машиностроение соответственно в области нанотехнологии, интеллектуальных машин.

— За счет чего вы предполагаете развивать и усиливать вышеназванные направления?

— За счет внедрения новых технологий проектирования, расширения номенклатуры, усиления интеллектуальной мощности продукции, а в конечном счете — повышения эффективности людских ресурсов. Задача — максимально сократить путь от идеи до продукции. Специалисты высшей квалификации – это наш персонал, переводят идеи в виртуальные модели приборов, затем обсчитывают и проектируют их, переводят в конструкторскую и технологическую документацию, далее — рассчитываются маршруты изготовления, подбираются оптимальные партнеры и запускается процесс производства. Подбор партнеров – дело важное, и этому мы уделяем очень большое внимание. Где они  расположены территориально – у нас в стране или за рубежом, не так уж важно, важны надежность и качество при приемлемом уровне цен. В этом плане очень хорошие возможности нам может дать организуемая технико-внедренческая зона, поскольку  исчезает момент, связанный с таможней, и мы становимся, наконец, в плане производства в практически равные условия с нашими американскими конкурентами. Требуется оперативное получение заказанных деталей, и любое дополнительное звено тормозит по времени их получение. А для нас важно работать в  тесной мировой кооперации. Это необходимо для того, чтобы выигрывать в конкуренции на рынках. Сейчас появилась, усилилась эта реальная возможность, и мы обязательно ею воспользуемся. С одной стороны мы можем делать быстрее поставки, будет поменьше задержек.  С другой — упростятся проблемы сервиса и поддержки продаж. К примеру, пользователь хочет убедиться в информативности выбранного прибора для решения его задач. Он присылает материал и ждет результата. Время реакции – важнейший параметр, а потенциальных заказчиков у нас несколько тысяч, и из них сотня готова к закупкам. Уменьшение барьеров для контактов делает нас все более и более конкурентоспособными. Хочу отметить, что у нас уже возникла определенность относительного того структурного образования, которое мы хотим видеть в ближайшие 3-4 года в своей деятельности. В центре — образующее  предприятие, отвечающее за продажи, сервис, производство — инфраструктуру. В том числе и НТ МДТ. А вокруг этого центра сосредоточены малые предприятия-разработчики:  в институтах Академии наук, вузах, фирмах. Вот эту систему мы сейчас начинаем развивать.

— Создание любой системы требует, кроме определенного времени, и решения проблем, которые стоят или возникают на пути ее становления.

— Конечно, сложности неизбежны. Их — масса! Одна из них — необходимость работы всех звеньев в единых системах стандартов, единой информационной оболочке. Иначе сама структура перестает быть управляемой. Естественно, еще нужно будет думать относительно кредитов. Ведь строить здания придется за свой счет. А из оборотных денег средства изымать не хочется, делать этого просто нельзя. Но привлекать деньги все равно нужно. Причем — большие, поскольку увеличение объемов требует увеличения оборотного капитала. Но привлекать их нужно правильно, решать вопросы с гарантией и т.д.

— То есть, вы собираетесь обосноваться в будущем  на территории ТВЗ «Зеленоград»?

— Мы как раз и хотим отстроить все свои помещения там. И очень хочется, чтобы зона стала привлекательной в смысле бизнеса. Тогда в ней будет расти стоимость недвижимости. Конечно, риск всегда присутствует в любом деле. Но чтобы свести его к минимуму, нужны четко обозначенные законодательные гарантии. И, как мне кажется, законодательная база в упрощенном виде  должна действовать  как полупроводник: допустим, внутрь — сниженные таможенные барьеры, а на готовую продукцию, сделанную в ней же  для России — чтобы их вообще не было! Такая ситуация будет правильной, потому что привлечет другие приборостроительные компании, которые хотят открывать совместные производства для российского рынка. Это положительная тенденция. И моя точка зрения вполне оправданна экономически, так как на готовую продукцию извне должен остаться соответствующий барьер в виде таможенных пошлин. Это даст всем нам возможность — я имею в виду не только одну нашу компанию — развиваться цивилизованным способом и быть по-настоящему конкурентоспособными. А наша конкурентоспособность как раз и будет определяться тем, насколько хорошо мы будем внедрять новые системы управления, качества и т.п. В прошлом году мы получили сертификаты ИСО – 9001:2000. В этому году сертифицируемся по стандартам ТЮФ. Это европейский и мировой стандарт опять же по системе управления компанией, системе управления качеством. И такая сертификация — путь к тому, чтобы не возникало у наших товаров никаких барьеров. Не только таможенных, есть ведь  еще и чисто ментальные.

— Виктор Александрович, когда речь заходит о ментальности, не всегда понятны ее границы. Поясните ваши соображения  конкретными примерами.

— Например, всю конструкторскую документацию мы недавно, и то еще не полностью, научились делать в стандартах, которые пригодны для упомянутой мною ранее интеграции. Но эта документация годится для работы, когда все производства рядом, под боком. Когда станочник может подойти к конструктору и спросить, если ему что-то не ясно. А когда речь идет  о деятельности производств за тысячи километров от центра с конструкторами, а тем более — за рубежом, там рабочему спросить не у кого! Получил чертежи, там все задано, расписано, включай станок и — вперед! Следовательно  мы должны так готовить эту документацию, чтобы к нам вопросов не было. И поэтому все конструкторы в мире, которым платят за то, что они именно современные конструкторы, это делать умеют. А мы потратили достаточно много сил, чтобы наши конструкторы тоже приблизились к этому уровню: научились правильно работать в этой среде. Так, как работают их коллеги во всем мире. Это очень важный момент. Потому что многие из наших конструкторов, которые вроде бы и были на хорошем счету, к этому не очень-то готовы. Почему возникла такая сложность? Дело в том, что раньше это было не нужно, не востребовано.

— Если обратиться в прошлое — мы вообще раньше жили в другом мире.

— Верно. Мы жили в мире, который тоже делал товары и вещи, в общем-то надежные и хорошие. Но делал их на уровне достаточности по качеству или просто достаточности. Купил, включается, работает — все! Это вершина, больше ничего не надо! А то, как еще Аркадий Райкин говорил, что рукава у костюма немного неодинаковые, — это же мелочь! Или не в тот цвет стены покрашены — ерунда!  Главное ведь сделано: покрашены! А когда для нас открылся мир, люди  увидели изобилие абсолютно всего в Европе и Америке, они просто разевали рты и на глазах слезы выступали: да как же так? да не может быть такого уровня жизни! А он там был и есть. В этом нет ничего особенного: это нормально. Просто заграница жила в мире, где всегда существовала конкуренция. Ведь если ты не будешь стремиться быть на уровне мировых требований рынка, тебя просто из него выкинут.

— Но у нас тоже была конкуренция: вы ведь помните — социалистические обязательства, соревнования, государственный знак качества как высшая оценка товара или продукта.

— У нас была борьба, но за места, должности. В этом и разница: бывает борьба только личностей, а бывает и конкуренция: личность
+ товар + сервис + торговая марка и еще не один плюс чего-то.

— Заканчивая нашу беседу, хочу задать, может быть, не слишком корректный вопрос: а что на душе сегодня у вас, Виктор Александрович?

— На душе – как и у всех: и надежды, и сомнения, но всегда уверен – если бороться до конца, то все равно, если дойдешь, то уйдешь победителем. Дай Бог, чтобы все начинания продолжались и развивались. Но заметна вот какая тенденция: постоянно появляются новые сложности. Например, в этом году государство преподнесло вузам новую проблему: с них сняли льготу на налог на имущество. Я думаю, что таким образом законодатели хотели заставить вузы избавиться, например, от зон  отдыха и т. д. Но при этом оборудование, которое институты приобретают, тут же  начинает облагаться налогом. Для нас это очень плохо. Такая ситуация превращает вузы в бумажные конторы. Избавляться-то они от своего имущества все равно не хотят. Да от тех же самых зон отдыха. Начинают искать хитрые способы, как бы их приватизировать. Или другие варианты рассматриваются. А государству, я уверен, ничего от этого не перепадет. Конкретным людям — да. Но то, что урон сильный  уже нанесен вузам чисто психологически, а скоро возникнет и экономический — это никуда не годится. Почему такие вещи у нас происходят? Ведь если такой закон собирались вводить, его необходимо было широко обсуждать, с привлечением не только юристов, но и тех, кого он непосредственно касался, — руководства вузов. А что остается в таких условиях делать? Будем жить дальше, как-то бороться за свои права и стараться продолжать делать то полезное и хорошее, что мы умеем.

  Беседовал В.КУРЯЧИЙ, фото А.ЕВСЕЕВА